Рыцарь пентаклей, глава 1

— Когда батюшка умер, я почувствовал это за многие мили, — длинная ладонь с тонкими пальцами судорожно сжала коричневый жилет – возле сердца. Такая ладонь могла бы принадлежать музыканту, хирургу или аристократу, но принадлежала очень странному субъекту.

Тощий и оборванный, нескладный, как шарнирная кукла, собранная пьяным мастером, покрытый россыпью алых прыщей, он выделялся решительно всем – и бросился бы в глаза даже в комнате, полной клоунов. Субъект стоял на единственном в округе возвышении, коим была виселица, и громогласно вещал, время от времени одёргивая короткую мантию из рыжей собачьей шкуры. Голову оратора венчала громадная медная корона с разноцветными стекляшками. Специально для тех немногих, кто умел читать, её украшала надпись «КАРОЛЬ».

— Поэтому, когда гонец привёз письмо, я уже знал, что прочту… Мой отец… Умер… — в конце фразы голос очень натурально дрогнул. Толпа ахнула, дородные крестьянки принялись утирать рукавами первые слёзы. – А я даже не успел с ним проститься! – проникновенно воскликнул субъект, простирая руку куда-то вдаль.

Жизнь Регентства последние несколько лет не была богата событиями. Более того, она ими совсем обнищала. Уже давненько не случалось ни войн, ни чумы, ни солнечных затмений, ни кардинальных реформ, ни дворцовых переворотов, поэтому народ заскучал даже в столице. То есть, не то, чтобы люди в Великом Брунегене совсем прекратили грызть друг другу глотки за место под солнцем, — просто сейчас они делали это с некоторой ленцой и перерывами на чай.

Спокойствия почтенных селян тоже слишком долго ничего не возмущало – и они были вынуждены день за днём слушать одни и те же байки и обсуждать одни и те же происшествия. Ассортимент развлечений, и без того скудный, сократился до самых базовых вещей – алкоголь, драки, мелкие бытовые дрязги и слухи. Последние из-за долгих пересудов обрастали диковинными подробностями и чудовищно видоизменялись.

Доходило до безумия. Один молодой человек имел неосторожность не поздороваться с одной из местных старух – и спустя несколько месяцев жестокой травли и обвинений в разбое, воровстве и колдовстве, был вынужден завербоваться в гренадеры и уехать на войну. Там он потерял ноги, но всё равно был счастлив – после пережитого даже вечно орущие садисты-сержанты казались ему милейшими людьми.

Народ яростно хотел, чтобы произошло хоть что-то. И он это «что-то» получил.

— Я должен был как можно скорее вернуться домой, — продолжал прыщавый молодой человек, стоявший на виселице. – Я знал – без меня начнётся смута. Те, кто окружал отца, начали бы резать друг друга за право сесть на трон! Брат пошёл бы на брата! Отец на сына! Тысячи людей погибли бы, поля усеяли кости убитых, а над городами и сёлами не угасало бы зарево пожаров!.. – он жестикулировал, словно художник, широкими мазками рисовавший апокалиптическую картину – и крестьяне её видели. В их широко распахнутых глазах горели отблески пожаров, подпиравших небеса, и уходили за горизонт костяные поля.

— Я простился с верными друзьями и мудрыми учителями, а последний вечер провёл… — пауза. Идеально рассчитанная пауза, — …с моей любимой. Мы оба знали, что я не вернусь, но понимали, что королевский долг выше всех чувств! Ах, эта тяжкая-тяжкая ноша – знать, что от тебя зависят тысячи простых людей! Я не мог бросить их на произвол судьбы.

На рыночную площадь, несмотря на будний день, пожаловала целая толпа народу. Вместо обычных двух-трёх кур и лохматого пса, лаявшего на всё подряд, включая собственные газы, собралось всё село. Пришли даже маленькие дети и парочка оборванных бродячих гномов, промышлявших заточкой ножей, кос и топоров.

— Тотчас же я выехал, чтобы принять престол! Быстрые кони несли мою карету, как ветер, я был всё ближе и ближе к дому, но!.. – юноша профессионально нагнетал атмосферу и вдруг замер на полуслове, заставив множество сердец пропустить один удар. Псу, начавшему снова брехать, отвесили пинка, и тот убежал под ближайшее крыльцо.

— …Но меня ограбили, — по площади прокатился негромкий гул голосов, в основном, вариации «Да как же так можно-то?»

— Лихие люди под покровом ночи остановили карету, убили всех моих слуг и угнали коней! Даже праздничную одежду – и ту забрали!

В воцарившейся тишине послышался негромкий перестук копыт и скрип колёс – это на центральную улицу въезжала подвода, гружёная мешками зерна. По-настоящему ею управляла гнедая лошадь, хорошо знающая дорогу и достаточно вежливая, чтобы не будить древнего-древнего старика, который спал, сжав вожжи в шишковатых натруженных ладонях. Позади него на мешках сидел чумазый растрёпанный мальчуган, плюющийся во всё подряд горохом из деревянной трубочки.

— Я уговорил их оставить мне только одну вещь. Корону!

Чрезвычайно впечатлённые селяне стояли, раскрыв рты. История, рассказанная прыщавым принцем в медной подделке, нашла путь к сердцам слушателей.

— И сейчас… – рука простёрта вдаль, умоляющий взгляд. — Сейчас я вынужден просить вас о помощи! Мне нужно только добраться до дома и вступить на престол и тогда – о, тогда я не забуду старых долгов. За каждую монету, которую вы дадите мне сейчас, я готов вернуть вам пять! Нет! Десять!

Люди зашептались, совещаясь, и принялись как бы невзначай обхлопывать карманы.

— Клянусь могилой отца!.. – в принципе, дело уже было сделано, и принц мог больше ничего не говорить, но последние слова помогли ускорить принятие правильного решения. Это как химия – интерес нужно лишь подогреть до определённого градуса и вскоре толпа начнёт распалять саму себя.

Не прошло и минуты, как площадь преобразилась. Личности пошустрее, резонно опасаясь лишиться своей части наживы, не выдержали первыми и принялись локтями прокладывать дорогу к виселице. Карточный домик здравого смысла пошатнулся и рухнул. Люди двинулись вперёд, к юноше потянулись первые руки, раздались вскрики: «У меня! У меня возьми!»

Те, у кого денег с собой не оказалось, побежали домой – откапывать кубышки. Крестьяне словно сошли с ума. Вчерашние друзья и соседи отпихивали друг друга, лишь бы всучить фальшивому наследнику престола заветные кругляшки. Собственно говоря, это был уже не обман — люди сами искренне хотели отдать ему деньги.

— Нет-нет-нет! – неожиданно запротестовал принц. — Записать! Нужно обязательно всё записать, чтобы я знал, кому сколько должен!

Гомон стих – но лишь на мгновение. Крестьяне молча переглянулись и тут же вытолкали вперёд стеснительного рыжего мужичка в рясе – служку Храма Всех Богов и единственного, кто знал грамоту. В два счёта ему организовали большой лист бумаги, перо и чернильницу – и процесс пошёл. Монеты звенели, юноша, стараясь держаться подальше от люка виселицы, складывал их в карманы, размашисто подписывал векселя и сердечно благодарил каждого, иногда позволяя себе пустить слезу. Наиболее предприимчивые женщины успели сбегать домой и вернуться с кринками и караваями, которые вручали взамен на обещание возврата денег по курсу один к пятнадцати.

…А старая кобыла тем временем всё тащилась и тащилась к площади, пока не остановилась перед толпой. Телега вздрогнула, старик проснулся и мальчишка, заметив это, молниеносно спрятал трубку. Возница поднял глаза, протёр их, сладко зевнул, неторопливо потягиваясь и хрустя старыми костями, а затем спросил у группки мужиков, обрадованных удачным вложением средств:

— Чегой-то? Принц?

— Принц, дед, принц, – кивнул селянин – здоровый, с огромной рыжей бородищей и лицом, испещрённым шрамами и оспинами. – Сам не видишь, чтоль? Из королевства… Как его там? – он обернулся к своим друзьям.

Друзья пожали плечами.

— У-у, — протянул дед. – Надо же, как быстро всё потратил.

— Не потратил, а ограбили, — влез щуплый мужичонка – сутулый, с клочковатой бородой и изогнутый сразу во все стороны. – Вот вернёт он мне деньги – коня куплю…

— Что? Опять? – встрепенулся дед. – Ай-яй-яй, что делается…

— Ой, ехай уже, дед, — отмахнулся изогнутый, но рыжий здоровяк его осадил:

— В смысле, опять?

— Что делается, ты смотри, — старик зацокал языком. — Разбойников ведь тут отродясь не бывало. Я ещё как ты был, ездил в… — дед скрипучим голосом принялся рассказывать одну из старческих историй – непонятных, бесконечных и постоянно перескакивающих с одной сюжетной линии на другую.

Рыжий пытался вклиниться и периодически кряхтел, открывал рот и говорил что-то вроде: «А вот» или «Слушай» но всё было бесполезно. Некоторые старики имели свойство пускаться в длительные рассуждения, которые невозможно было прервать без грубости, и возница был как раз одним из них. Изогнутый пришёл на помощь:

— Дед, в смысле, опять ограбили?

— Кого? – старик вынырнул из счастливого прошлого и очутился в настоящем.

— Принца!

— Какого?

Изогнутый выругался.

— Вон того! – перехватил инициативу рыжий.

— Что «того»?

В этот раз выругались уже все. Ещё пара минут ушла на то, чтобы окончательно вернуть старика к изначальной теме разговора и объяснить, что к чему.

— Ну так да. Мы ему третьего дня тоже денег собрали, а его опять, значить… Ограбили! Второй раз за неделю! Что делается-то, а?..

— Не путаешь? – напрягся рыжий.

— Да как же спутать? Морда прыщавая, шкура… Как есть, он, – старик полез в карман пропылённых штанов. – Во! – он развернул обрывок бумаги с цифрой и росписью. Рыжий развернул свой вексель и потратил какое-то время на сравнение количества крючков, палочек и завитушек.

Юноша уже успел дожевать хлеб, распихать полученные деньги по карманам, взвалить на плечо тощий мешок и сейчас судорожно допивал молоко, отчего острый кадык скакал по горлу вверх-вниз, как поплавок во время клёва.

— Держи его! – прогремел над площадью медвежий рёв. Принц, моментально осознавший, что его раскрыли, тут же пустился наутёк, бросив кринку, от которой во все стороны брызнуло молоко и глиняные черепки.

Рыжему потребовалась всего пара крепких фраз, чтобы провести разъяснительную работу, и вскоре за самозваным принцем мчалась вся его недавняя публика, вооружённая садовым инструментом и выдернутыми из заборов жердями.

Очень быстро село оказалось позади и опальный наследник вырвался на залитую солнцем равнину. Пейзаж перед ним простирался прекраснейший – серая лента дороги рассекала надвое сочную зелень полевых трав и реденького леса. Солнечные блики играли на широкой водной глади близкой реки, на берегу которой выстроились в ряд подозрительно одинаковые холмы, покрытые густым еловым лесом.

Чуть поодаль дорога делала резкий поворот и далее шла по вершине глубокого и мрачного оврага, на дне которого, невидимая из-за кустов и подлеска, журчал ручей, впадавший в реку.

«Принц» мчался изо всех сил и имел все шансы избежать кары – богатый опыт и частота упражнений делали своё дело. Сердце пело, деньги звенели и приятно оттягивали карманы, в боку кололо, а быстрые молодые ноги уносили фальшивого наследника прочь от возмездия. Юноша успел неплохо изучить психологию погони и понимал, что для подавляющего большинства река станет той границей, за которой продолжение преследования потеряет всякий смысл. Это был повод для радости, поскольку до вожделенного моста оставалось совсем немного. «Принц» уже бежал по вершине оврага и прикидывал, на какое время ему хватит крестьянских сбережений, но, как часто бывает в таких ситуациях, совершил единственную, но критическую ошибку. Зачем-то – и в будущем юноша часто спрашивал себя: «А действительно, зачем?», — он решил посмотреть, как далеко находятся его преследователи. Это решение и оказалось роковым: незамеченная выбоина, камень, громкий вскрик – и принц покатился кубарем, глотая дорожную пыль. Мешок полетел в одну сторону, корона – в другую, монеты веером разлетелись по дороге.

Преследователи, возглавляемые рыжим здоровяком, воспряли духом и ускорились, словно открыв второе дыхание.

— Ай-яй-яй, — быстро тараторил юноша, ползая на четвереньках и лихорадочно пытаясь собрать как можно больше монет. – Ай-яй-яй… — но расстояние между ним и крестьянами неуклонно сокращалось. «Принц» решительно ничего не успевал.

Поднявшись, он снова пустился наутёк, но вскрикнул от боли – в лодыжку словно вонзили острое тонкое шило.

— Ай-яй-яй, — продолжил он напевать, покрывшись потом, и судорожно соображая, что делать. – Ай-яй-яй…

А крестьяне – красные, взмокшие, не привыкшие к долгим забегам и оттого ещё более злые, приближались с неотвратимостью разогнавшегося кабана.

Выбор был невелик: либо прямо по дороге, но ужасно медленно, либо в крутой овраг, рискуя сломать себе шею, — но быстро и с возможностью выиграть немного времени. Несмотря на очевидную самоубийственность второго варианта, «принц» выбрал его и, продолжая кричать, но уже не «ай-яй-яй», а нечто непристойное, шагнул вниз.

Юноша прекрасно понимал, что безопасно съехать на пятой точке не выйдет, и спустя мгновение ожидаемо катился кувырком по крапиве, прошлогодней прелой листве и сухим хвойным веткам, оставлявшим жуткие царапины. Однако ожидаемость не смягчила последствий. Земля колотила по бокам не хуже крестьянских жердей, а мир перед глазами вращался, словно в калейдоскопе. Цветные пятна крутились всё быстрее, пока не превратились в круги и кольца.

И тогда прозвучал хруст. Хорошенько взболтанный мозг воспринял его, словно нечто из другого мира – отдалённое и не имеющее к реальности никакого отношения. На какую-то долю мгновения юноше показалось, что он летит, но потом сильный удар вышиб из лёгких остатки воздуха.

Словно сквозь подушку «принц» слышал чьи-то стоны, пока с удивлением не понял – это стонет он сам.

Спустя какое-то время стало полегче и юноша, напряжённо охая, попытался вспомнить, как обращаться с сознанием и конечностями – и достиг определённых успехов. Очень скоро он почти сумел сфокусировать зрение и осознал, что находится где-то под землёй – потому что было темно и пахло погребом.

На поверхности, судя по звукам, спорило множество очень разгневанных людей. Среди всех их голосов особняком стоял рёв рыжего мужика, убеждавшего односельчан, что надо продолжать поиски. Именно поэтому первым, что сделал мошенник, несмотря на очевидные попытки организма потерять сознание – поднялся на четвереньки и пополз в темноту. Даже в таком положении его качало и ужасно тошнило. Радовало лишь то, что организм, не привыкший к такой роскоши, как трёх-, двух- или хотя бы одноразовое питание, вцепился в еду, не желая выпускать ни крошки.

Юноша ничего не видел, лишь чувствовал, как пружинит под ладонями сырая рыхлая земля, перемежаемая иногда холодными осклизлыми камнями. Он успел несколько раз «споткнуться» и завалиться набок, запутаться в какой-то верёвке и ободрать локти о груду острых камней. Молодой беглец почему-то сразу подумал, что угодил в естественную пещеру, поэтому, когда его ладони нащупали что-то стальное, угловатое и явно рукотворное, удивился настолько, что всё-таки уронил голову и провалился в забытье…

— Эй! Эй! Эй, ты!

Приглушённый голос звучал совсем рядом. Причём, звучал довольно долго и назойливо.

— Эй, ты! Как тебя там?.. Ты живой? Ответь! Послали же боги… Эй!

Фальшивый принц открыл глаза, но светлее от этого не стало.

— Эй! Э-эй!

Мошенник никогда не подозревал о наличии у себя таких внутренних резервов. Его скачок из положения лёжа смотрелся бы очень впечатляюще, будь в подземелье хотя бы один источник света. «Принц» весь пропитался подземной сыростью, царапины саднили, а ноющие конечности давали понять, что скоро покроются гроздьями синяков, но это ничего не значило в сравнении со страхом, который взял его за грудки и отшвырнул подальше.

— Это ты шевелишься или крысы за падалью пришли? Эй!

Юноша вспомнил о своей находке перед потерей сознания, в то время как сама находка громко разорялась, требуя хоть какого-нибудь ответа. Разорялась она долго – настолько, что юноша, ещё не до конца пришедший в себя, успел почувствовать любопытство. Сильно ударенная голова решила, что, раз уж из темноты никто не набрасывается и не пытается убить, то, может быть, всё не так уж и плохо. Подкравшись к источнику вопросительно-негодующих звуков, мошенник осторожно протянул руку. Ладонь коснулась угловатого предмета, обнаруженного перед потерей сознания. Сундук. Да, это совершенно точно был сундук.

— Я слышу! Я тебя слышу! – раздался радостный голос. – Выпусти меня отсюда!

В голове юноши наконец-то прояснилось. Он вспомнил древние курганы на берегу реки, затем вспомнил, для чего они создавались и принял единственно верное решение: завыл, опрокинулся на спину и засучил по сырой земле ногами, стараясь оказаться от призрака как можно дальше.

— Так, — снова донеслись слова. – Я понимаю, как это выглядит, но… успокойся. Тебе сейчас ничего не угрожает. Я в заточении. И я ни в чём не виновен! Я король, чёрт побери!

Юноша молчал, тишину подземелья нарушал лишь стук зубов. Мошенник прекрасно понимал, что Регентство называлось Регентством не просто так, а потому, что королей в нём не водилось уже давным-давно.

— Помоги мне выбраться! — некто в сундуке лихорадочно искал возможность оказаться на свободе, но его слова возымели строго противоположный эффект. «Выбраться!» — мелькнула спасительная мысль и фальшивый принц, вскочив, устремился к едва заметному кругу серого света. Тоненько повизгивая от ужаса, юноша достиг его в два прыжка, но вместо спасения натолкнулся на ещё один неприятный сюрприз: выход представлял собой вертикальную шахту в потолке. Ни допрыгнуть, ни уцепиться.

— Может, теперь всё-таки дослушаешь? – прозвучал голос за спиной.

Пораскинув мозгами, «принц» согласился, что от слушания вреда точно не будет, и вернулся, стараясь ступать бесшумно.

— Ты подошёл? Отлично. Так вот, я предлагаю помочь друг другу. Ты мне, я тебе, ну ты понял, — с такой интонацией обычно предлагали взятку и это юноше сразу не понравилось. – Тебя звать-то как?

— Орди, — то ли из-за страха, то ли из-за холода голос юноши сел и ему пришлось откашляться.

— А меня… — глубокий вздох. — Ладно, буду честен. Я Тиссур, сын Вирда. Да, тот самый. Понимаю, что поверить трудно…

Тут он не угадал, поскольку Орди было вполне легко поверить, что ему встретился некто с именем Тиссур. На всякий случай юноша перебрал в памяти всех известных иллюзионистов, умеющих прятаться в предметах малого объёма.

— Рад знакомству, — прервал неловкую паузу сундук. – Так вот, если ты ещё не догадался — мы сейчас в кургане. И чтобы выйти отсюда, тебе понадобится моя помощь. А для того, чтобы получить мою помощь, ты должен открыть замок. Понимаешь?

Как уж тут было не понять…

Несколько секунд на размышления.

— А как ты докажешь, что не заколдуешь меня или ещё чего? – первый приступ ужаса прошёл, остался голый прагматизм.

— Заколдую? Зачем? – искренне удивился сундук. – Чтобы навредить тебе, мне достаточно просто замолчать и ничего не делать. И вообще, с чего ты взял, что у тебя есть выбор? Нет, ты конечно можешь поискать выход самостоятельно. Но сперва спроси у меня, каковы шансы найти его.

Орди не был экстрасенсом, но почему-то знал ответ заранее:

— И какие же у меня шансы найти его? – спросил он, приподнимая бровь.

— Никаких, — радостно ответил сундук. — Совершенно. Даже если ты найдёшь выход из этого зала, то точно попадёшь в одну из ловушек. Похороненный тут вождь был большой затейник.

Юноша нахмурился и в который раз прокрутил в голове ситуацию. Ему не хотелось погибать тут, но и верить кому-то или, что более вероятно, чему-то хотелось ещё меньше.

— А если я всё-таки попробую?.. – решил он поинтересоваться.

— Тогда мне придётся ждать ещё пятьсот лет, пока сюда не занесёт очередного болвана. Ну так что?..

Вместо ответа Орди принялся медленно обходить зал, сопровождаемый саркастическими комментариями из сундука. Со стен опадали, рассыпаясь в пыль, занавеси из дорогих тканей, сорвался и покатился, оглушительно лязгая, громадный щит. От мечей при малейшем прикосновении оставались одни костяные рукояти – плохое местное железо давно истлело. Под ногами хрустели глиняные черепки. Ладони Орди собрали со стен много грязи, сырости, мха и паутины, но – вот досада, — не нащупали ни единого намёка на выход.

Похоже, как бы ни было сильно желание оставить сундук запертым, иного выхода не существовало. Юноша придумал множество доводов против, но все они разбивались об одно «за»: самостоятельно ему не выбраться. Наконец, Орди обречённо вздохнул и, чувствуя, что совершает большую ошибку, нашарил в темноте изъеденную временем и сыростью железку – замок.

— Ключа тут, насколько я понял, нет, — проворчал фальшивый принц.

— Да просто сорви его! – раздражённо бросил сундук. – Это же старьё!

Однако не в пример мечам, замок был выполнен из куда более прочного металла. Это было неожиданно и позволяло сделать интересные выводы и приоритетах древнего вождя. Металл поддался только с третьего раза: первые два Орди примерялся, кряхтел и ругался, но затем, хорошенько поднатужившись и упершись ногами в землю, дёрнул дужку действительно изо всех сил. Раздался треск, смешанный с лязгом – и юноша кубарем покатился по земле, а из сундука, распахнув крышку, вылетел человеческий череп. Внутри его правой глазницы тускло светился маленький фиолетовый огонёк. Пробиваясь наружу тонкими лучиками через множество штатных и нештатных отверстий, дырок и трещин, он придавал очертания всей «мёртвой голове».

Первым делом Тиссур рассмеялся, громко клацая челюстью, в которой не хватало множества зубов, а затем воскликнул:

— Прощай, гробокопатель! – и, сделав прощальный круг над опешившим юношей, понёсся к шахте, выкрикивая ругательства и радостно гогоча.

— Стой! – Орди опомнился и побежал следом, однако череп двигался слишком быстро.

Демонически хохочущий Тиссур резко взмыл вверх.

— Теперь твоя очередь сидеть тут пятьсот лет! Аха-ха-ха!.. Э… Что?..

Стоявший на дне шахты Орди с удивлением наблюдал, как череп за два мгновения успел замедлиться, остановиться, замереть в некоем шатком равновесии, а затем, отчаянно ругаясь, рухнуть обратно, едва не стукнув своего освободителя по макушке.

Воцарилась тишина. Тиссур лежал у ног фальшивого принца и косился на него фиолетовым огоньком. Орди нахмурился.

— Я всё могу объяснить.

«Принц» скрестил руки на груди:

— Попробуй.

— Свобода вскружила голову, – сказал череп тоном, который обычно приберегают для старых приятелей, готовых простить мелкий проступок. — Но я готов тебя вывести. Даю честное слово.

Орди смотрел на фиолетовый огонёк в глазнице. Тот слегка пульсировал и смотрел на него в ответ. «Да уж», — подумал Орди. «Ситуация прямо как в древних сказках».

— Ну хорошо, — юноша стащил жилет, снял рубаху и с некоторой опаской протянул руку к черепу.

— Ты понимаешь, что это выглядит странн… Эй! Эй, ты что делаешь? Да как ты смеешь?! – вскрикнул тот, но было уже поздно – в два счёта «принц» замотал короля в ткань так, что наружу выглядывал только глаз. Получившаяся конструкция была похожа на воздушный шар с рукавом вместо ниточки.

— А теперь указывай дорогу, — юноша привязал рукав к запястью. Череп болтался внизу, освещая дорогу. – И без шуток, а то торчать тебе рядом с моим телом, пока ткань не сгниёт.

— Кстати, о ткани. Её надо хоть иногда стирать. И мыться самому, — проворчал Тиссур.

— Простите, ваше величество, — Орди подавил две вещи: желание сделать шутливый книксен и мысль: «Как он может чувствовать запах?» – Веди!

— Ладно. Сейчас, не пугайся только, я попробую встать ещё раз… — череп снова попытался взлететь. Медленно, мотаясь из стороны в сторону и кряхтя от чрезмерных усилий, он смог-таки подняться Орди примерно до груди, но через пару мгновений снова упал.

— Что случилось? – заинтересовался «принц», поднимая руку и поднося к глазам раскачивающегося короля.

— Ничего, — буркнул череп. – Иди сейчас вперёд, там должен быть проход. Ищи камень с гравировкой и нажимай. На уровне глаз смотри.

Орди поднял череп, чтобы подсветить. Тиссур возмутился.

— Это просто унизительно!.. — но юноша обратил на него внимания не больше, чем на мох под ногами. После нажатия часть стены с оглушительным скрежетом отъехала в сторону, открывая тёмный коридор, заплетённый паутиной. Сквозняк пахнул в лицо ароматами сырости и плесени…

Склон оврага, поросший густой крапивой. Сквозь переплетённые кроны деревьев пробивается свет полной луны. Он выглядит так, словно на землю кто-то набросил серебристую сеть. Где-то тревожно вскрикивает ночная птица. Внизу, на самом дне оврага, журчит ручей. Стоит подуть ветру, даже самому слабому – сладкому, летнему, — как деревья оживают и начинают перешептываться между собой, раскачиваясь и шурша листвой.

Но сейчас ветра нет и кажется, что весь мир замер, чтобы понять, откуда исходят странные звуки.

Стук.

Ещё. И ещё.

Кусок склона проваливается, в нём появляется бездонно-чёрная дыра, из которой слышны приглушённые ругательства. Мир всё ещё тих – он наблюдает.

Ладонь. Вторая – рядом с ней падает какой-то предмет. Звук от падения странно похож на клацанье челюсти.

— Ай! Осторожнее!..

Ещё полминуты – и на склоне, тяжело дыша, сидит чумазый молодой человек в жилете на голое тело. Рядом с ним тускло светится шарообразный предмет, похожий на лампу.

— Размотай меня! – потребовал Тиссур.

Орди огляделся, пытаясь высмотреть возможную опасность, и задумался, может ли эта костяшка быть полезной. На первый взгляд нет. Но если добраться до города и отыскать какого-нибудь торговца диковинами…

— Ты заснул там что ли?..

— Нет, — покачал Орди. — Ты что вообще такое?

Тиссур поперхнулся. Это выглядело бы забавно, будь у него горло.

— Как это «что»? Во-первых, не «что», а «кто»! А во-вторых, встань, когда говоришь с королём! – голос черепа звучал так уверенно и твёрдо, что юноша едва не подчинился. — Пятьсот лет назад тебя бы казнили за такое!

— Пятьсот лет назад, сдаётся мне, ты не лежал в сундуке в виде одноглазого черепа.

— В смысле? – искренне удивился Тиссур. – Что значит, одноглазого черепа?..

Орди вздохнул – странности начали ему надоедать. Он устал и больше всего на свете мечтал сейчас отмыться от глины, плесени и паутины и переодеться в чистое. Юноша подтянул рубаху к себе, размотал ткань и выпустил череп из рук. Он не собирался его отпускать – просто предположил, что в таком состоянии его находка не сможет далеко убежать. А если и сможет – что ж, так тому и быть.

Голова, забавно вскрикивая, скатилась немного вниз по склону и застряла в крапиве, а молодой человек забросил рубашку с жилетом на плечо и принялся, шипя от крапивных укусов, спускаться на звук ручья, чтобы смыть грязь и глину, покрывавшие всё тело.

— Стой! – неожиданно позвал Тиссур.

Юноша остановился, почёсывая зудящие бока и плечи.

— Что ещё?

— У меня есть задание для тебя.

— Надо же, — усмехнулся Орди. – И какое?

— Я ослаб за время заточения и не могу ходить. А оставаться тут в одиночестве особе, вроде меня… — он сделал красноречивую паузу. — Сам понимаешь. Если меня найдут люди Вильфранда или какие-нибудь разбойники, может случиться непоправимое. Королевство нуждается во мне, особенно, сейчас, в эпоху смуты после моего исчезновения. Доставь меня в замок и получишь щедрое вознаграждение.

— Да неужели? И чем же ты меня щедро вознаградишь? – юноша прихлопнул комара, тонко жужжавшего прямо над ухом. Проклятые кровопийцы почуяли человеческое тепло и торопились на пиршество. – Листьями? Камнями и глиной? Тебе не кажется, что за пятьсот лет твой замок мог пятьсот раз развалиться? А этот Вильфранд, которого ты так боишься, скорее всего, уже давно мёртв.

Тиссур закатил глаз.

— Только не он. Я скорей поверю в то, что я мёртв.

Орди поднял указательный палец и открыл рот.

Орди опустил указательный палец и закрыл рот.

— Даже если мой замок и разрушен, что, безусловно, полная чушь, то остались тайники на случай непредвиденных обстоятельств. Понимаешь, о чём я?

«Принц» понимал. Прекрасно понимал. Даже если сокровища окажутся выдумкой или враньём – это ерунда. Мозг Орди лихорадочно заработал и на-гора выдал несколько интересных сценариев, в которых ему бы очень пригодился говорящий череп с горящим глазом. А на крайний случай оставались торговцы диковинами.

— Хорошо, ваше величество, — лучезарно улыбнулся юноша. — Будьте здесь и никуда не уходите. Я скоро вернусь.

5l6KdjMx864

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s